Беседы с рыжей женщиной Мир искусства

«Руководство» оставаться счастливым

«Играть на сцене очень трудно, а хорошо играть – невозможно!»

Антрепризный театр «Творческий дом Невинных» в столицу Азербайджана прибыл с почётной миссией – 20 декабря 2014 года Русский Драматический театр им. Самеда Вургуна отмечал свой 94-й день рождения. Спектакль «Руководство желающим жениться» был преподнесён в качестве подарка бакинской публике. Идея соединить воедино знаменитые чеховские рассказы принадлежит великому русскому актёру, народному артисту Советского Союза Вячеславу Михайловичу Невинному и воплощены его сыном, заслуженным артистом Российской федерации Вячеславом Невинным — младшим в «традициях мхатовской школы».

Думаю, что не покривлю душой, если скажу, что жизненный путь заслуженного артиста России Вячеслава Вячеславовича Невинного был предопределён изначально. И хотя в его творческом багаже есть и кинороли, однако его имя, как и родителей, принадлежит, прежде всего, театру, 25-летие служения которому он скоро отметит. И несмотря, что наша беседа была назначена сразу же после его прилёта в Баку, Вячеслав Вячеславович был дружелюбен, предупредив, что всегда открыт для доброго разговора и готов ответить на все, даже каверзные вопросы.

Вячеслав Невинный

Вы приехали в Баку с произведениями А.П. Чехова, из которых некоторые практически не были представлены публике

— Не так однозначно: если ставились, то весьма редко. Мы привезли рассказы и водевили.

Чеховэто отдельна вселенная для постановщика. За внешней лёгкостью скрываются глубочайшие страсти

— Вы абсолютно правы. И по поводу значимости Антона Павловича… Я считаю, что как солнце нашей русской поэзии, как, впрочем, и мировой, Александр Сергеевич Пушкин, несмотря на прошедшие столетия, так и остался недосягаемым. Его никто не превзошёл по уровню стиха. Пушкин словно некая вершина a-la Mont Blanc, возвышающийся над русской поэзией и литературой. И моё твёрдое убеждение, что в российской, да и мировой драматургии Чехов является таким же непревзойдённым первооткрывателем и столпом, на котором она стоит и от которого стала развиваться. Чехов для меня этакий неоспоримый гигант, давший начало большой дороге, по которой в дальнейшем пошли авторы-драматурги. Конечно, в первую очередь, это необыкновенная глубина Чехова во всём, что бы он ни делал. Его какая-то необъяснимая, с одной стороны, философская грусть, с другой – в нём всегда есть что-то жизнеутверждающее. Второй его особенностью я считаю, что, в отличие от других гениев, творивших в его время (как например, Лев Николаевич Толстой, который любил в своём произведении «вычленить» какую-то идею и написать огромное произведение, в котором эту идею он утверждал, словно говоря: «Именно вот так, дорогие мои современники, сограждане и вообще люди мира, надо жить, если хотите жить в согласии с Господом, с душой, в любви. Именно так надо поступать и организовывать своё бытие»), Чехов, показывая в своих произведениях совершенно дичайшие коллизии и трагедии своего времени, никогда не подводил ни к каким выводам, предлагая божественную возможность читателю, слушателю и любому внимающему ему человеку самому сделать для себя определённый вывод из того, что он видит из той картины, что предоставил ему Чехов. И я считаю, что это удивительные особенности этого автора.

Разговаривая с вами, ловлю себя на мысли, что смотрю в глаза вашего замечательного батюшки.

— И не только глазами, но и интонациями мы похожи. Я повторяю его какую-то особенную манеру поведения. Иногда разговора. Случаются неосознанные повороты головы, движения рук… Я это сам в себе замечаю и чувствую, как во мне «гудят и бурлят его гены». Если можно так выразиться. Это как-то непередаваемо ощущается в связи отца и сына.

Вы учились среди тех, кого называютдети артистов. Выбор будущего у которых был практически предопределён.

— Мне вообще повезло! Абсолютно театральная семья. Мама – Нина Ивановна Гуляева, которая скоро отметит юбилей – 85 лет. Из них 50 с лишним она работает во МХАТе, что раньше был им. М. Горького, а сегодня носит имя А.П. Чехова. Служила в нём ещё до его раздела, и при О.Н. Ефремове, и при О.П. Табакове. Это служение напоминает мне самураев Древней Японии, которые лишь раз в жизни давали клятву верности господину, служа ему всю жизнь, что сродни подвигу. Так и артисты той поры, среди имён которых и Нина Ивановна Гуляева – народная артистка Российской федерации, и её супруг, мой папа Вячеслав Михайлович Невинный — народный артист Советского Союза (звание, которое уже невозможно получить сегодня), всю жизнь отдали служению именно Московскому художественному академическому театру. Что касается меня… Пошёл по стопам родителей, продолжил династию. И действительно, так совпало, что моими сокурсниками по школе-студии были замечательные Шурочка Табакова, талантливая актриса и Машенька Евстигнеева, прекрасная актриса «Современника», а на втором курсе к нам присоединился Михаил Ефремов, с которым у меня завязались тёплые дружеские отношения. Ну, сами понимаете, это герой нашего времени, так сказать… «Поэт и гражданин»… Про него ещё много что можно сказать только хорошего. Я его очень люблю. Существует традиционное «приветствие первокурсников» в театральных институтах и школах-студиях, одну из которых я, в частности, и закончил, когда спустя несколько месяцев после начала учебного года остальные студенты, за плечами которых уже сданные экзамены, устраивают капустники, насквозь пронизанные юмором, с которым только поступивших принимают в большую студенческо-театральную семью. И я помню, что про наш курс под гитару пели различные смешные частушки, одна из которых звучала так: «У Славы, Саши, Маши все папаши – наши!».

— Отсюда возникает вопрос: «А не скучаете ли по тем сумасшедшим юным годам?».

— Конечно, скучаю! Сумасшедшие – действительно! И юные… Я помню, что после окончания школы-студии целой «группой товарищей» под руководством того же небезызвестного и знаменитого человека — Михаила Олеговича Ефремова, замечательного артиста, организатора и вдохновителя наших молодых побед, был создан театр «Современник 2», в котором мне посчастливилось играть и принимать в деятельности этого коллектива самое живое участие. Время было настолько насыщено событиями — как творческими, так и происходящими вокруг, что как мы сами шутили на тот момент, «год шёл за два-три» по насыщенности. А потому это была «прекрасная пора, очей очарованье», так сказать, и действительно, каких-то творческих высот мы тогда добились. О чём могу сказать с уверенностью. Но я считаю, что время – оно прекрасно во всякий свой период по-своему: время молодости сменяет время зрелости, а потом, в моём уже случае, явной зрелости, если не сказать более откровенно – перезрелости. Но в каждом из этих отрезков можно чувствовать себя счастливым. Скажу откровенно, с большим наслаждением вспоминаю эти молодые и юные годы, но и сейчас, в свои недавно исполнившиеся 14 декабря сорок девять, тоже чувствую себя не менее счастливым. У меня замечательная супруга. С ней мы создали театр «Творческий дом Невинных», который сегодня с гастролями прибыл в замечательный город Баку. Она является генеральным продюсером, а я – художественный руководитель. У меня две дочери Василиса и Иветта. Последняя недавно подарила нам внучку – Мирославу. Так что, с полной ответственностью утверждаю, я — Счастливый Человек! Мы с Ларисой уже дедушка с бабушкой, но по нам этого не скажешь!..

Вячеслав Невинный и Александр Семчев в спектакле

— Знаете, глядя на вас, могу сказать, что вы и сейчас не прочь похулиганить…

— Обязательно! С удовольствием! И сегодня на сцене это и будет происходить. Потому что спектакль мы привезли очень весёлый. Наверняка многие ещё из школьной программы помнят, что произведения Чехова – «Чайка», «Три сестры», «Иванов» — совершенно трагичные, в которых буквально на глазах зрителя разваливаются целые миры и фатально заканчиваются судьбы многих и многих людей. Можно даже сказать, что в какой-то мере они беспросветны, и надо постараться, чтобы увидеть хоть какой-то свет в конце тоннеля. Но! Наш спектакль – это не тот Чехов, который писал величайшие и глубочайшие произведения, а скорее молодой Чехов, который печатался под псевдонимом Чехонте и когда-то и сам был жутко хулиганистым человеком. Так что мы привезли скорее Чехова-Чехонте. Его ранние рассказы и водевили. Например, «Предложение» и «Медведь» — безусловно, классика. Также представим «Бумажник», «Дипломат» и «Длинный язык». Все они очень весёлые, и именно благодаря искромётному таланту и юмору Чехова у артистов есть возможность импровизировать и немного на сцене похулиганить, про что вы сказали. Надеюсь сегодня мы будем этим заниматься и попытаемся вовлечь в нашу хулиганскую игру и зал.

Вячеслав Невинный (

— Тогда позвольте поинтересоваться: не страшно ли было ставить «Медведя» после невероятного Михаила Жарова? Думаю, невозможно избежать при упоминании этого произведения сравнения с его колоритнейшей фигурой.

— Я видел огромное количество «Предложений», замечательного водевиля Чехова в различных вариантах. Да и вообще, любое классическое произведение ставить страшно. Любое. Но Чехов настолько многогранен, что его можно каждый раз прочесть по-разному. Я, например, можно сказать, горжусь тем, что, когда читал «Медведя», обратил внимание, что вначале повествования главный персонаж вдова Попова обращается к портрету своего покойного мужа со словами верности и любви его памяти. И мне пришла в голову идея, что портрет должен быть живым. Его должен изображать человек, и на сцене в нашей постановке «портретом» сидит один из наших артистов и даже каким-то образом реагирует на то, что происходит во время действия. Это наше «ноу-хау», что изначально обыкновенный предмет может участвовать в сценическом пространстве.

— Вы с таким азартом рассказываете о постановке, что закрадывается мысль о том, что несмотря на актёрство, вам больше нравится быть режиссёром-постановщиком.

— Начнём с того, что театр – дело коллективное. Вячеслав Михайлович всегда сравнивал его со спортом, а в частности — с футболом, его любимой игрой. Он всегда говорил: «Успех артиста – это гол плюс пас». То есть, в одиночестве гол забить нельзя, всегда должна быть команда. И был в этом совершенно прав. Но капитан необходим везде, и в пространстве театра эта обязанность возлагается на постановщика. Так вот, спектакль по рассказам Чехова был первой постановкой в «Творческом доме Невинных». Надо отметить, что тогда мы только начинали, и определённую долю участия внёс замечательный режиссёр МХАТа Николай Лаврентьевич Скорик. Потом был наш великий драматург А.Н. Островский — «Не всё коту масленица». В интерпретации нашего театра постановка носит название — «Эх, женюсь на молоденькой!». К его созданию я тоже «приложил руку», немного изменив пьесу: скомпилировав её из нескольких других произведений, соединил несколько сюжетных линий и образов. Но, думаю, Александр Николаевич простил бы эту мою вольность прочтения, тем более, как мне кажется, у меня с ним была некая астральная связь во время работы над спектаклем. Наша последняя на сегодняшний день постановка пьесы Эмиля Вениаминовича Брагинского. Фильмы по его гениальным сценариям как-то «Ирония судьбы…», «Гараж», «Вокзал для двоих» и многие другие постоянно под Новый год смотрит огромное количество людей. У него есть незаслуженно забытая пьеса «Игра воображения», редко ставящаяся на театральных подмостках. Я считаю, что все пьесы, которые входят в репертуар «Творческого дома Невинных», — классические. Мы стараемся работать в направлении классического жанра русского драматического театра. Великие «старики» и отцы-основатели Владимир Иванович Немирович-Данченко и Константин Сергеевич Станиславский называли его – жизнью человеческого духа на сцене, что мы и пытаемся воплотить в сегодняшнем мире, на сегодняшней сцене, в данном сегодняшнем контексте.

— Я вспомнила сейчас утверждение из одного оскароносного фильма, что телевидение в скором будущем заменит театр. Однако прошел не один десяток лет, а интерес к нему не иссяк. Более того, вы открыли свой антрепризный театр, тем самым доказав, что театр жил, жив и будет жить.

— История театра начинается со времён Древних Греции и Рима. Его путь исчисляется тысячелетиями. Он живёт, несмотря ни на что. Он живёт и развивается. Источник всего этого – неистребимая тяга человека к лицедейству, которая, в конечном итоге, не может быть заменена ничем! Никакими техническими средствами. Если кино и телевидение можно охарактеризовать в подобном контексте. Хотя они отдельный вид искусства. И никакая интернет-трансляция и даже 3D-экран в прекрасном суперсовременном кинозале не заменят выход на сцену живого человека. Всегда, когда открывается занавес, и на сцену выходит живой человек, ты видишь всё, что происходит с ним в данный момент, сейчас, прямо на твоих глазах и непосредственно в твоём присутствии. При этом приходит осознание отсутствия какой-либо страховки, и с человеком на сцене может произойти всё что угодно: он может поперхнуться, забыть текст, поскользнуться. Или же наоборот: может взять с потрохами всю твою душу и совершенно незаметно для тебя куда-то её понести, порой так, что забудешь, где ты находишься, какие проблемы тебя окружали. И ты окажешься в совершенно потрясающем мире и на какую-то долю станешь лучше, добрее, светлее, человечнее… Это ни с чем сравнить нельзя.

Вячеслав Невинный в спектакле

— Каково это — «переодеваться» на сцене в персонажа?

— Тема настолько огромна… У Гоголя есть замечательная фраза (я обожаю творчество Николая Васильевича, и Вячеслав Михайлович тоже обожал его, часто повторяя, что все мы вышли из Гоголя): «На этом хлопце были шаровары шириной в Чёрное море». Это сравнение применимо к этой теме. Может, конкретизируем?

— На мой взгляд, выходя на сцену, актёр совершает некий «душевный стриптиз»…

— На счёт стриптиза я бы поспорил. Потому что артисты – люди хитрые очень. И, как правило, люди умные. И по большому счёту, вас обманывают, проводят и дурят. Просто совершается действо так, что вам кажется — это правда. Мало того, некоторые артисты добиваются того, что это самая что ни на есть правда! Правда — правда под контролем. Поэтому артист, играя Наполеона, никогда до конца не верит, что он и есть Наполеон. Иначе ему место не на сцене, а в другом заведении. Не исключено, что сумасшедший артист, верящий в то, что он и есть настоящий Наполеон, один раз и сможет хорошо сыграть свою роль, но вот за последствия уже никто не решится отвечать. Исходя из этого, я думаю, что это не стриптиз и не безумие, а некое вытаскивание из собственных душевных закромов и кладовых тех необходимых эмоций и чувств, которые в данный момент подходят к образу, воплощаемому артистом на сцене. Причём, образ может быть как положительный, так и отрицательный. А потому и достаётся из тайников души как хорошее, так и плохое. И когда от положительного персонажа люди плачут от умиления – артист кайфует. Но если зрители видят на сцене некое нравственное чудовище и совершенно справедливо содрогаются от омерзения и ужаса, перенося порой негодование и на самого артиста, то последнему подобное тоже нравится, и он говорит про себя: «Yes! Я этого добился!». Так и пытаются артисты в силу своего таланта это всё воплотить. Могу сказать, что сегодня такое актёрское искусство дискредитировано во многом. В России точно. То, о чём я говорю: образы, воплощения – это слова из лексикона тех поколений, кого мы знаем как великих. Сейчас всё гораздо проще, и на сцене место профессионалов заняли, на мой взгляд, удачные шутники. Они стали звёздами благодаря, например, империи КВН, которая выпустила несколько поколений прекрасных деятелей, шутящих сначала на сцене. Спустя время они скапливают капитал, организовывают собственные кино- и какие-то ещё студии, объединения и постепенно, но очень удачно вытесняют со сцены никому не нужных скучных и обременённых театральной школой профессионалов и занимают их место. Народу нравится их «творчество» в результате общего упадка культуры. И потому современная театральная жизнь находится, я бы сказал, в плачевном состоянии по уровню. К сожалению, таковое имеет место быть, но это жизнь. Так было всегда, и театр развивался по синусоиде. И на моём веку, а служу я в театре с 1991 года, видел и упадок театра, когда залы были совершенно пустыми, так как люди решали вопросы насущного выживания, видел и взлёты, когда в театр ломились так, что приходилось прибегать к помощи конной милиции. Исходя из собственного опыта и учитывая тысячелетнюю историю театра, ничего с ним не произойдёт. Вспоминается фраза об артистах: «А вы их дустом не пробовали? Нет. Они так или иначе будут всё равно играть!». Ничего страшного в развитии театра нынешнего нет, даже приветствуется. Существует Большой театр и есть TV-шоу «Танцы». В обоих случаях люди танцуют, но по-разному. У Святослава Рихтера как-то спросили, почему он играет произведение автора, не пользующегося популярностью и мало исполняющегося. На что великий музыкант ответил, что причина лишь в чрезвычайной сложности произведений этого автора. Ведь помимо таланта, который выносится за скобки, необходимо обладать величайшей школой и ремеслом. Проще говоря, техникой. Вот и делайте выводы сами…

Вчеслав Невинный (спектакль

— Скажите, дыхание или внимание публики из зала разное в различных городах, странах?..

— Конечно, разное. Где-то восприятие зрителя более сдержанное, где-то более открытое и более податливое на те «заманивания», которые предлагают зрителю артисты. А где-то, чувствуется, зритель, более холодно или немного даже отстранёно наблюдает за тем, что происходит на сцене, но затем мы вдруг видим, что народ поднимается и аплодирует стоя. А это значит, что не была потеряна связь во время спектакля, пусть не бурная и эмоциональная. Значит, произошло, душевное и вдумчивое взаимопроникновение в друг друга. Так что, в общем-то, нюансы везде разные, но всё-таки, по большому счёту, могу сказать, что во многом все схожи, если судить по этому нашему спектаклю. В нём есть места, где по задумке режиссёра должен зазвучать смех. И люди, вдруг, начинают смеяться! Смеются и в Москве, и в Санкт-Петербурге, и в Тель-Авиве, и в Лимасоле. А где надо задуматься – там задумываются. Дай Бог и слава Богу, что у нас, в силу наших возможностей, это и получается.

Вячеслав Невинный в спектакле

— И напоследок – запах кулис и аромат сцены. Что это такое?

— Это индивидуально для каждого. Буду говорить за себя. Кулисы – потрясающая вещь. Можно по дороге на сцену почтенно поклониться кулисе там, где она выложена на полу, и… вычистить себе ботинки, которые сразу же приобретают блеск в случае, если на улице слякотно. Это одно из предназначений кулис. Таким образом, они имеют большую ценность в плане срочного спасения внешнего вида обуви артистов. А сцена… Во время учёбы в институте отрывки репетировались, в основном, в аудиториях. Впервые я попал на профессиональную сцену в театр на четвёртом курсе, а был это, как сейчас помню, филиал МХАТа на улице Москвина. Сегодня это Театр наций, которым руководит Евгений Миронов. Мы играли дипломный спектакль по пьесе Михаила Рощина «Ремонт», и я играл персонаж, под именем «Красная кепка». И помню, что у меня было ощущение необыкновенное, которое больше никогда не повторялось, когда, стоя на сцене, я поднял голову и понял, что-потолка-то там и нет. Всё уходит куда-то ввысь и теряется дальше, как в тёмном небе. И вроде звёздочки видны (так называемая верхняя механизация). Поэтому сцена приобрела сразу какое-то мистическое значение: нет потолка. Есть что-то типа неба. Оно не настоящее – искусственное, но типа небосвода. Вот это ощущение было удивительное.

— Я могу сказать, что по сей день — это небо для вас так и осталось?

— Да, можно так и сказать. По сей день так и есть. С одной стороны, оно вроде близко, потому что оно не настоящее. А с другой стороны – недосягаемое. А если говорить словами Вячеслава Михайловича Невинного, то он утверждал: «Играть на сцене очень трудно, а хорошо играть – невозможно!».

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s